О своей жизни, работе и личных взглядах на эти процессы рассказал в интервью «Улице Московской» Станислав Самыгин, врач – анестезиолог-реаниматолог, кардиолог, заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии № 2 Клинической больницы № 6 им. Г. А. Захарьина.
Станислав Самыгин, 20 марта принимавший поздравления с днем рождения, – самый молодой на данный момент заведующий в больнице.
Доктор Станислав Самыгин
Справка «Улицы Московской»
Самыгин Станислав родился 20 марта 1991 г. В 2015 г. окончил Медицинский институт Пензенского государственного университета по специальности «лечебное дело». В 2016 г. – интернатуру в Пензенской областной клинической больнице им. Н. Н. Бурденко по специальности «терапия».
В 2016–2017 гг. работал врачом-терапевтом в приемном отделении больницы № 6.
В 2017 г. прошел переобучение по специальности «кардиология», с того же года по настоящее время работает в кардиореанимации. В 2021 г. окончил ординатуру по анестезиологии.
С мая 2024 г. – заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии № 2 (ОРИТ № 2).
– Станислав Михайлович, Ваша жизнь связана только с Пензой?
– Родители у меня пензенские, отец – военный, по окончании его службы мы просто вернулись в родные пенаты. Отец – ракетчик, учился в Саратовском училище, служил в ГДР. В период объединения ГДР с ФРГ и вывода советских войск из Германии отца в 1990 г. перевели в Забайкалье, где в столице Бурятии Улан-Удэ я и родился.
В Пензу наша семья переехала в 2001 году, здесь я окончил лицей № 73 в Запрудном.
– Что вспоминается из жизни в Забайкалье?
– Природа, чистый и свежий воздух. Живописные горы и леса. Всей семьей, но чаще с отцом мы ходили в лес и просто погулять, и за грибами.
Там, где находится Улан-Удэ, сейсмическая активность иногда повышалась, были землетрясения, но до разрушений не доходило. За год пару раз случалось, что в квартирах тряслись люстры.
– В школьные годы какие кружки или секции предпочитали?
– Два года в 7–8 классах ходил на самбо. Решил заняться одним из видов борьбы для общего физического развития, для тренировки координации. Выбор пал на самбо. Были травмы, после одной из них пришлось самбо оставить. Кроме того, я вырос и антропометрически перестал подходить для самбо.
Занялся баскетболом. Поскольку директор нашего лицея был тренером по баскетболу, можно сказать, у нас был баскетбольный уклон. Играли с ребятами после уроков в школе и на улице. Физические данные у меня для этой игры подходили. Сейчас играл бы, да не с кем.
– Как и когда появилось желание стать врачом?
– В начальных классах. Когда я первый раз был у стоматолога, понял, что хочу быть врачом. Болевой порог у меня, наверное, более лояльный к зубной боли, выше, чем у среднестатистического человека.
Поначалу было просто желание быть врачом, очень далекое от понимания медицины, реального лечебного процесса. Но другие варианты профессии я никогда не рассматривал. Родителям нравилось, что я выбрал цель и шел к ней, поддерживали меня.
– Как был выбран вуз?
– Основным вариантом сразу был наш пензенский мединститут. В саратовском и самарском в тот период, когда я поступал, проходной балл на удивление был меньше, чем в пензенском. И родителям было спокойнее за меня, и мне родной дом был поддержкой в учебе.
– Чем запомнилась учеба в институте?
– Осталась в памяти подготовка к экзаменам, пересдачи – то, что было трудно. Но сейчас эти моменты вспоминаются с позитивом, с благодарностью. Если запоминается, это всегда что-то хорошее.
Врачом себя осознал на старших курсах мединститута, когда теоретические знания начал применять во время практики, которая у нас была и в областной больнице, и в 6-й больнице. Одно из ярких впечатлений – хирургическая практика в нейрохирургии 6-й больницы, где мне доверяли зашивать ссадины пациентам под наблюдением врача.
– А при каких обстоятельствах в Вашей карьере появилась кардиореанимация?
– В институте мне нравились два направления – кардиология и хирургия. Сначала хотелось быть хирургом, отчасти, может, по стереотипу. Но узнал, что в Пензе на тот момент была проблема с трудоустройством по хирургии – в стационарах не было мест. А поликлинику я в качестве места трудоустройства не рассматривал, так как считал, что для молодого хирурга специфическая хирургическая работа там слишком ограниченная, нет объемных операций.
И поскольку к кардиологии интерес у меня был всегда, я пошел по этой стезе.
Интернатуру проходил в областной больнице им. Бурденко. Руководитель интернатуры однажды сказал, что мной заинтересовались и хотели бы посмотреть, как я работаю именно в реанимации.
В тот период в кардиореанимации 6-й больницы нужны были сотрудники. В свою очередь, мне работа в кардиореанимации очень понравилась, особенно своей интенсивностью. Ко мне присмотрелись и после переподготовки на кардиолога взяли на работу в кардиореанимацию. Некоторое время дежурил сутки врачом-терапевтом в приемном отделении, сутки – в реанимации.
– В чем заключается работа кардиореанимации?
– Помощь во всех случаях, связанных с неотложными состояниями в кардиологии. Абсолютно все пациенты с инфарктом миокарда, поступающие в больницу, попадают к нам. При острой сердечной недостаточности, гипертоническом кризе, нестабильной стенокардии и многих других состояниях пациенты попадают в наше отделение.
Наша задача – сделать все возможное, чтобы не довести человека до состояния, в котором он перестает дышать и его сердце перестает биться самостоятельно, когда из всех мер остается только сердечно-легочная реанимация – искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
У нас именно интенсивная терапия, то есть постоянная в течение суток или нескольких стабилизация больного, возвращение его в нормальное состояние.
Мы активно пользуемся рентгеноперационной, где рентген-хирурги и я как анестезиолог осматриваем, например, всех пациентов с инфарктами. Но не каждого можно в рентгеноперационной пролечить, а потом к нам поместить. Кому-то можно помочь только интенсивной терапией. Есть патологии, которые не прооперируешь. С тяжелой сердечной недостаточностью ничего не сделаешь – сердце не поменять, только консервативно лечить.
Чтобы стабилизировать, нормализовать состояние пациента, разрабатываем, исходя из данных обследования, каждому индивидуальную тактику лечения на ближайшее время – на час, день или на несколько дней.
– Что есть в арсенале современной кардиореанимации?
– Интенсивная терапия в реанимации может быть медикаментозной. Она заключается в том, чтобы вводить препарат, например чтобы растворить тромб.
Иногда организму нужно время, чтобы скомпенсироваться. Для помощи в этом есть препараты, поддерживающие артериальное давление, чтобы органы и системы, в частности почки, продолжали работать. Для осуществления интенсивной терапии мы располагаем множеством необходимых препаратов.
В реанимационном отделении каждый пациент находится под постоянным наблюдением и контролем медицинских работников с помощью специальной аппаратуры, в том числе прикроватных мониторов. Информация о состоянии каждого больного автоматически сходится в центральную станцию на пост, так мы круглосуточно следим за динамикой артериального давления, частоты сердечных сокращений, насыщения крови кислородом у пациента и при ухудшении показателей оказываем ему экстренную помощь.
Кроме диагностического мы располагаем лечебным оборудованием, в частности аппаратами искусственной вентиляции легких (ИВЛ), ультразвукового исследования (УЗИ) сердца и сосудов, дефибрилляторами. Проводим терапию кислородом у постели больного, компьютерную томографию (КТ) и магнитно-резонансную томографию (МРТ). Например, чтобы выявить тромбы, пациент проходит КТ.
Мы осуществляем анестезиологические вмешательства: постановку катетеров в периферические и центральные вены, постановку временных электрокардиостимуляторов – их никто, кроме нашего отделения, в больнице не ставит.
Большое число пациентов удается стабилизировать благодаря нашему оборудованию, которое мы калибруем, настраиваем до миллиметра под каждого больного. Но непрямой массаж сердца делаем регулярно. Бывает, что лучше, чем своими руками, человека в стабильное состояние не вывести, руками получается эффективнее и надежнее.
Что мне нравится в кардиореанимации – здесь надо работать и головой, и руками: и выстроить эффективную для определенного человека индивидуальную тактику лечения, и поставить катетер или временный кардиостимулятор. Мне нравится осваивать что-то новое, а для этого у нас поводов и возможностей достаточно.
Уникальность работы в нашем отделении в том, что одинаковых дней у нас не бывает. Каждое дежурство проходит непредсказуемо, часто день начинается в одном темпе, а заканчивается в противоположном.
– Каким был путь к должности заведующего отделением?
– Александр Васильевич Казанцев, заведующий кардиореанимацией почти с момента появления этого направления в больнице, то есть более 40 лет, однажды предложил мне остаться за него заведующим на время его отпуска. Я не испугался и остался, справился.
А в прошлом году состоялось назначение на должность. Поначалу было трудно, потому что ответственность резко выросла – коллектив, больные, отделение. Со временем к этому привык.
Очень помогает мне в вопросах практики управления, в детальном освоении обязанностей заведующего заместитель главного врача по медицинской части нашей больницы Наталья Александровна Тимофеева.
И мне уже нравятся административные функции, в том числе возможность корректировать лечебные и организационные моменты, возможность помогать работе отделения на разных этапах, объем ответственности.
– Какой Вы руководитель?
– Руководитель, думаю, должен контролировать и регулировать деятельность отделения, оказываться там, где необходимо, и помогать коллегам. Таким и стараюсь быть. Поскольку в должности заведующего я недавно, параллельно ее познаю, стараюсь совершенствоваться, вникать в тонкости разных ситуаций.
В нашем отделении работают 10 врачей, и старше, и младше меня, со всеми нахожу общий язык.
Большое значение, уверен, имеют отношения в коллективе. Если они доброжелательные, то компенсируют нюансы условий труда, которые не могут абсолютно во всем устраивать каждого работника.
– На сколько пациентов рассчитано Ваше отделение и какие результаты его работы показательны?
– Отделение у нас на 18 коек. Специфика в том, что в нашем отделении важно не то, сколько пациентов у нас лежит, а то, сколько пациентов пройдет через отделение. За день через наше отделение может пройти столько же больных, сколько у нас коек. Утром человек попадает к нам, полежит, а вечером мы его переводим. Лечим, стабилизируем и отдаем в отделение, где его продолжают лечить.
Большое количество пациентов, которые проходят через наше отделение, связано со спецификой кардиологических больных. За 2024 год около 3 тысяч человек прошли через наше ОРИТ № 2.
– Близких людей приходилось спасать?
– Интенсивно – нет, а не доводить до этого – регулярно. Я контролирую, чтобы до интенсивной терапии дело не дошло.
– Какие случаи из практики укрепили в Вас уверенность, что Вы занимаетесь своим делом?
– Таких примеров очень много. Нередко они связаны с тромбоэмболиями, с которыми люди поступают зачастую в крайне тяжелом, критическом состоянии. И после проведенной интенсивной терапии, иногда буквально через несколько часов, их ничего не беспокоит. Приезжают бледные, слабые, слова не могут сказать, а следующим утром сидят и спокойно с тобой разговаривают.
Это очень приятно видеть, в такие минуты понимаешь, что не зря работаешь. Поначалу такие случаи запоминались, а с течением времени запоминать стало невозможно, настолько быстро увеличивается их число.
– Можно ли сформулировать, какой пациент – идеальный?
– Таких нет. Идеальные пациенты – усредненные, как в книжке, то есть идеальный пациент – который хорошо реагирует на любую терапию.
Еще в институте нам объясняли: болезнь учим по книжкам, а лечим конкретного пациента. Реакцию и результат лечения каждого пациента в книге не прочитаешь, исключительно по шаблону не вылечишь.
Начинаешь делать по шаблону, но потом где-то добавляешь, где-то уменьшаешь, для каждого индивидуально, исходя из состояния и реакций его организма.
– Какими качествами должен обладать врач кардиореанимации?
– Как и у любого медицинского работника, у него должны быть знания. Одно из основных качеств врача, по-моему, хладнокровие. Эмоциям нельзя давать ход в процессе работы. Чтобы всё учесть и найти оптимальное для конкретного пациента лечение, врач должен спокойно, с холодной головой выполнять свою работу.
– Хладнокровие можно развить или натренировать?
– Мне кажется, хладнокровие – это все-таки склад характера, способность владеть собой, с ясной головой оценивать любые ситуации и выполнять профессиональные действия.
Может, кто-то со временем привыкает, осознает специфику профессии и уже не дает волю эмоциям, но мне кажется, что такая способность от природы не у всех есть.
– Как при интенсивности и психологической нагрузке держать себя в форме?
– Нужно отвлекаться, эмоционально отключаться после дежурства. В этом может помочь прогулка или физическая активность. У меня дома есть турник, гантели, занимаюсь, но не каждый день.
Нередко предпочитаю книжку почитать – художественную или специальную литературу. Между детективами, классикой, фантастикой регулярно читаю литературу по медицине, публикации по профилю деятельности, поскольку в нашей профессии постоянно что-то меняется.
– Как происходит кадровый отбор в кардиореанимацию?
– Остаются те, кому нравится интенсивность. Наш рабочий день продолжается сутки, у нас нет только дневных или ночных врачей. К такому режиму не каждый может привыкнуть. Большинство хочет работать днем, а ночью спать в своей кровати.
Был период, когда у нас в отделении не хватало врачей, мы дежурили через сутки из месяца в месяц. Но сейчас коллектив укомплектован компетентными врачами с желанием работать именно в кардиореанимации.
– Родные как реагируют на интенсивность Вашей работы?
– Родители сначала удивлялись, что меня сутками дома не увидишь, но смирились. Давно живу отдельно, но мы регулярно созваниваемся и встречаемся.
– В чем для Вас состоит профессиональный азарт, драйв?
– Дело должно нравиться. Ходить на работу надо не по принуждению.
Да, она у нас трудная, от нее устаешь не только физически. Но даже после самого трудного дежурства не скажу, что работа мне не нравится. Справляться с нагрузкой и выкладываться помогает любовь к профессии.
Азарт и драйв для меня в том, что пациент, которого привезли еле дышащим, который лежал под капельницами и разными аппаратами, через день как ни в чем не бывало идет по отделению, разговаривает с врачом или по телефону. Мы помогли ему. Этим мне очень нравится наша профессия.
– Без каких людей не было бы врача Станислава Самыгина?
– Без моей семьи.
Без Александра Васильевича Казанцева, который предложил мне работать в отделении, поверил в меня как в реаниматолога, помогал и направлял меня в специальности.
Невозможно быть настоящим заведующим без коллектива – если нет профессионального и человеческого взаимопонимания с сотрудниками, если нет поддержки со стороны врачей, медсестер, санитарок.
Быть заведующим – процесс обоюдный. Я со своей стороны делаю все, чтобы отделение хорошо работало, и каждый сотрудник для этого делает все. У нас отзывчивый и слаженный коллектив, который работает как часы. Сделать все возможное для пациента можно только вместе, только командой.
Интервью взяла Екатерина Комовская
