В ночь на 9 марта новым, третьим рахбаром (диктатором) 86-миллионной Исламской Республики Иран был провозглашён Моджтаба Хаменеи, сын погибшего 28 февраля под израильскими ракетами второго рахбара Али Хаменеи (1989–2006).
Для того чтобы определиться со своим новым вождём, режиму потребовалось 9 дней. Такая затяжка может свидетельствовать о технических трудностях, связанных с войной. Но, возможно, она была связана с разногласиями в руководстве страны, вызванными личностью нового рахбара.
Во-первых, у многих не мог не вызвать отторжения сам переход к династическому правлению в Исламской Республике, которая вела своё происхождение от исламской революции 1978–1979 годов, покончившей с ненавистной шахской династией Пехлеви.
Во-вторых, у многих среди высшего шиитского духовенства неприятие могла вызвать слабая религиозная подготовка нового рахбара. 56-летний Моджтаба Хаменеи не просто не является великим аятоллой. Он даже не опубликовал ни одного богословского труда, хотя имеет соответствующее образование.
Но самым главным поводом для споров могло послужить то обстоятельство, что М. Хаменеи является ставленником Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Эта организация, если попытаться описать её роль русскими реалиями, является ФСБ, ФСО и Росгвардией в одном флаконе. Более того, она даже частично выполняет функции Вооружённых сил. В Иране Корпус стражей исламской революции это оплот националистической реакции.
Так что с приходом на пост рахбара М. Хаменеи ни о каких реформах, ни о каком смягчении политического курса Ирана мечтать не приходится.
М. Хаменеи родился в Мешхеде.
Ещё в конце 1980-х годов, при первом рахбаре Рухолле Хомейни (1979–1989), проходил службу в КСИР. Тогда он успел принять участие в ирано-иракской войне 1980–1988 годов.
Получил богословское образование в Куме.
В 2004 г. женился на Захре Хаддад-Адель, дочери тогдашнего председателя Исламского консультативного совета (парламента Ирана) Голяма-Али Хаддада-Аделя.
Все последние десятилетия, не занимая никаких официальных постов, являлся одним из ближайших помощников своего отца. Фактически был его мажордомом, управляя 4000 придворных. Опытный закулисный политик. Прекрасно знает, как устроено и работает персидское государство.
Лично контролирует (или контролировал) огромные финансовые активы внутри страны и за рубежом. Его деловые интересы связаны с элитной недвижимостью, морскими перевозками, банковской деятельностью, индустрией гостеприимства. Несмотря на то, что М. Хаменеи ворочал миллиардами долларов, все характеризуют его как лично очень скромного и даже застенчивого человека.
Решительно поддерживал реакционного президента Махмуда Ахмадинежада (2005–2013), при котором были свёрнуты многие либеральные реформы и стала ускоренно развиваться персидская ядерная программа. В 2009 г. был одним из организаторов подавления первой неудачной буржуазно-демократической революции в Исламской Республике.
В 2019 г. правительство Д. Трампа наложило на М. Хаменеи санкции за его деятельное участие в персидской ядерной программе.
В результате израильского удара по дворцу рахбара 28 февраля М. Хаменеи потерял не только отца, но и маму, жену, сестру и одного из своих сыновей (всего у него было 3 детей). По непроверенным данным, сам он был ранен.
В свете этого тем более не стоит рассчитывать на какое-то смягчение режима. В лице М. Хаменеи Иран получил ультрарадикального диктатора. Его соратники у кормила власти не скрывали радости по этому поводу, говоря, что им нужен такой руководитель, которого «ненавидит враг».
Появление во главе персидского режима М. Хаменеи означает крушение надежд Вашингтона на повторение в Тегеране венесуэльского сценария, когда устранение американцами первого лица местного правящего режима привело к тому, что новое руководство согласилось в интересах самосохранения смягчить свой политический курс и начать деятельно сотрудничать с США.
Иран в этой войне удивил многих, прежде всего размером, огневой мощью и точностью своего арсенала ракет и беспилотников. Неожиданной для Вашингтона и Иерусалима оказалась и стратегия Тегерана. Персы наносят основной удар вовсе не по американским базам и кораблям и не по Израилю, а по союзным США арабским странам Персидского залива. А ведь оттуда на мировой рынок поступает почти треть потребляемых нефти и нефтепродуктов.
Днём 9 марта баррель нефти марки Brent стоил уже 109 долл., а марки Urals – 90 долл.
Не будем забывать и о том, что ОАЭ – это ещё и налоговый рай, ставший обителью и зоной деловых интересов многих миллиардеров, в том числе из ближайшего окружения самого Д. Трампа. Не забудем и о хрупкости инфраструктуры всех этих расположенных в пустыне арабских мегаполисов.
По всей видимости, Тегеран сделал ставку на то, что почувствовавшие угрозу самому своему существованию арабские монархи быстро отколются от США и Израиля и будут требовать от Д. Трампа немедленного прекращения войны. Впрочем, пока этого не произошло.
Ещё одним фактором давления на Белый дом должен стать рост цен на бензин в самой Америке. Д. Трамп умудрился начать столь крупную войну, не имея поддержки большинства собственных граждан.
По данным разных социологических служб, удары по Ирану поддерживают лишь от 27 до 42% американцев. От трампистов уже откололись последовательные изоляционисты из националистического крыла Республиканской партии. Всё это грозит президенту тяжелейшим поражением на промежуточных выборах 3 ноября.
Ещё одним новшеством со стороны персов стала радикальная децентрализация военного командования, предпринятая накануне войны А. Хаменеи.
Некоторые источники утверждают, что персидское войско было разделено на 31 группировку, каждой из которых дан приказ продолжать боевые действия даже в случае потери связи с Тегераном. Их командиры наделены для этого всей полнотой власти. Любопытно, что при этом не отмечается каких-то значительных случаев отступничества силовиков.
Руководство страны скрывается в различных горных бункерах. Похоже, что сам М. Хаменеи обречён на то, чтобы провести в одном из таких глубоких убежищ остаток своей жизни. Ведь израильтяне уже объявили охоту на нового диктатора.
Тем не менее начало войны привело к большим изменениям в устройстве самого персидского режима, к росту его сплочённости и решимости. Похоже, что подлинное руководство страной перешло к силовикам из КСИР, движимым не столько религиозными, сколько националистическими побуждениями, а духовенство окончательно отстранено от власти. Приход к власти М. Хаменеи лишь одно из проявлений этого перелома.
Надежды Д. Трампа на то, что американские удары приведут к немедленному возобновлению подавленной в январе революции, полностью провалились. Кроме массового народного ликования по случаю гибели А. Хаменеи, прокатившегося по персидским городам в ночь с 28 февраля на 1 марта, не отмечено никаких признаков близящегося восстания.
Люди сейчас озабочены не сменой режима, а собственным выживанием, прячась как от ударов противника, так и от собственных силовиков. Похоже, что сейчас их уже больше обуревает не ненависть к диктатуре, а скорбь по разрушаемому государству. Пока в столице есть еда и даже работают дворники и мусорщики. Однако продажа топлива уже нормируется.
Страшным ударом для жителей Тегерана и Кереджа стали удары противника по нефтехранилищам 8 марта. Горевшая нефть поджигала дома и магазины. Два мегаполиса были окутаны ядовитыми чёрными клубами дыма. Старинные канализационные стоки превратились в огненные реки. Лил вязкий чёрный дождь.
Несомненно, что Д. Трамп сейчас с удовольствием бы прекратил войну и погрузился в свой любимый процесс заключения сделки с остатками режима.
Вот только со стороны Ирана этим заниматься никто не хочет. Там только крепнут неуступчивость и готовность к дальнейшему сопротивлению. Как и предупреждала накануне войны американская разведка, нападение на Иран не приведёт к падению там диктатуры.
В условиях, когда провалились все ставки на новую революцию или смягчение режима, США и Израилю остаётся только продолжать войну, переходя от уничтожения военной мощи персов к ударам по государственным учреждениям и экономике Ирана.
В народном хозяйстве и без войны царил кризис. Удары по заводам должны парализовать внутреннее производство. Разрушение портов и закрытие пограничных переходов должно полностью остановить импорт.
Есть опасения, что через пару недель в стране иссякнут запасы продовольствия. Удары по опреснительным заводам должны привести к ещё большим проблемам с питьевой водой в стране, измученной 7-летней засухой.
Если к этому добавятся удары по нефтяной и газовой инфраструктуре, то Иран может оказаться без топлива даже для выработки электричества и приготовления пищи.
Михаил Зелёв, кандидат исторических наук
