Когда в прошлом веке синие джинсы, голливудские сверхбоевики и бигмаки пересекли Атлантический океан, кое-кто в Европе забеспокоился, что она может оказаться под американским господством. Сначала это была тревога по поводу культуры, но позднее она переросла в панику по поводу коммерческой зависимости.
И тому есть серьёзные подтверждения: господствующие высоты в современной европейской экономике оказались захвачены американскими компаниями.
Apple и Google обеспечивают работу мобильных телефонов от Дублина до Дубровника. Другие титаны Кремниевой долины разработали системы облачных вычислений, в которых хранятся данные европейцев. А американские модели искусственного разума используют их для глубокого проникновения в компании Старого Света.
Для того чтобы европейцы расплачивались друг с другом, им часто требуются две американские компании – Visa и MasterCard.
Всё большее число электрических лампочек в Европе зажигается за счёт сжигания американского сжиженного газа, привязанность к которому пришла на смену зависимости от русской энергии.
Подобная форма экономического вассалитета, усугубляемая зависимостью от США в вопросах безопасности, не нова.
В эпоху, когда подобная зависимость может быть использована в качестве оружия (не в последнюю очередь это связано с Дональдом Трампом и его движением «Сделаем Америку снова великой!»), это приводит к появлению новых геополитических вопросов.
Если Трамп захочет поглотить Гренландию, может ли он угрожать европейцам, скажем, лишением их возможности расплачиваться в магазинах или массовым отключением их смартфонов?
Или если, предположим, Трамп сочтёт себя оскорблённым немецким канцлером, могут ли компании средней руки в Германии оказаться отрезанными от американских моделей искусственного разума, что свяжет их по рукам и ногам? Увы, похоже, что подобные возможности бесчисленны.
Горькая правда для политиков в Париже, Берлине и других европейских столицах такова: зависимость Европы от ОАО «Америка» во многом является следствием её собственной политики.
Долгие десятилетия чрезмерного регулирования экономики Старого Света привели к тому, что местные компании оказались не в состоянии конкурировать с американскими фирмами даже в самой Европе. А то, что европейцы не могли создать сами, они просто импортировали.
Давно было понятно, что все эти бюрократические препятствия для предпринимателей рано или поздно лягут тяжким бременем на самих европейцев. И чрезмерно жёсткие экологические правила, и защита частной жизни, и предотвращение банковских кризисов имеют свою цену.
Вот только степень зависимости от иностранцев (в основном от американцев, но теперь и от китайцев), в которую попали европейцы, стала ясна не сразу.
По-видимому, сильнее всего эта зависимость в высокотехнологичной сфере. Лишь немногие компании в Европе занимают ведущие позиции в таких отраслях, как искусственный разум, космонавтика и производство передовой компьютерной техники (одно из значимых исключений – это голландская ASML, жизненно важная для изготовления микросхем).
Даже у правительств нет выбора, кроме как обращаться за облачными услугами к Microsoft или Amazon, для обработки данных – к Palantir, а для запуска военных спутников – к SpaceX.
Распространены донкихотские попытки стряхнуть с себя путы высокотехнологичных великанов, например заставив государственных служащих пользоваться вместо Windows какими-то неуклюжими заменителями. Но часто такие европейские альтернативы оказываются далёкими от совершенства.
Правила ЕС применяются и к американским компаниям, раз те хотят сбывать свои товары и услуги в странах этого блока. Но на практике регулирование больнее бьёт по европейским фирмам.
Ведь издержки, связанные с выполнением этих сложных правил защиты данных, гораздо легче покрываются такими компаниями, как Google и Open AI, поскольку у них есть многочисленный персонал, занимающийся подобными вопросами.
А их европейским соперникам приходится тяжелее, поскольку обычно у них значительно скромнее положительный эффект масштаба производства (потому что раздробленный общий рынок ЕС затрудняет им возможность выхода за пределы своей страны).
В итоге ЕС создаёт преграды для входа на рынок, что в итоге играет на руку американским великанам.
Подрыв европейского суверенитета заметен и в сфере финансов. Европейские банки, которым нужны доллары, долгое время были вынуждены выполнять указания Вашингтона, например в части внедрения американских санкций.
Но вся прочая зависимость от США носит доморощенный характер. Когда-то несколько тысяч европейских банков совместно владели континентальной платёжной системой. Она называлась Visa Europe, но все её связи с США этим названием и ограничивались.
Однако благие намерения ЕС, стремившегося ограничить рентабельность банковского сектора, сделали этот бизнес непривлекательным для финансовых учреждений. В конце концов эта система была продана американской компании Visa. Так появилась новая зависимость.
Даже в менее передовых секторах экономики регулирование привело к зависимости от иностранцев. В 1990-е годы ЕС импортировал лишь половину потребляемого им газа. А всё благодаря добыче в таких странах, как Голландия.
Сложная система национальных и европейских правил крайне затруднила бурение новых скважин. Многие страны отказались от его добычи.
В итоге сегодня ЕС импортирует 85% потребляемого им газа, причём более четверти – из Америки. Часто оказывается, что в Союзе нецелесообразно запускать и промышленные проекты.
Сейчас ЕС сильно страдает от нехватки жизненно важных видов сырья, поскольку зависит от их поставок из-за рубежа, в основном из Китая. У Европы есть собственные запасы этих полезных ископаемых, но для того чтобы получить экологические и прочие разрешения на их добычу, может потребоваться до 20 лет.
***
Самое неприятное – это то, что по отдельности каждое из этих европравил достойно похвалы. Но, взятые вместе, они превращаются в клубок бюрократических преград, крайне осложняющих жизнь самой Европе.
Предстоит понять, сможет ли Европа отказаться от роли сверхдержавы в нормотворчестве, являясь просителем во всём остальном.
The Economist, 25 апреля 2027 года.
